Мы с Царицей подсаживаемся поближе к обогревателю, протягиваем к нему руки. Наши плечи соприкасаются. У Нее нежная кожа; волосы, что выбиваются из-под капюшона, пахнут умершим летом. Неужели Она по-прежнему остается женщиной?

Какое-то время спустя - кажется, минула вечность - Она произносит, не глядя на меня:

- Песня, которую ты пел на дороге, - я не помню ее. Должно быть, она очень старая?

- Да, древнее, чем УИС, и в ней заключена правда, которая переживет вас обеих.

- Правда? - переспрашивает Царица сдавленным голосом. - Спой ее мне до конца.

Мои пальцы достаточно отогрелись для того, чтобы перебирать струны.

"О, смерть ко всем благоволит.

Все тщетно, сколько ни моли.

И так ведется искони...

Timor mortis conturbat me.

Вот рыцарь доблестный в броне.

Как гордо скачет на коне!

Но смерть - возьми и помани...

Timor mortis conturbat me.

Без всякой жалости, шутя,

Крадет у матери дитя.

И не вернуть, и не спасти...

Timor mortis conturbat me.

Ни бедняку, ни богачу

С ней справиться не по плечу,

Ни молодости, ни любви..."

(Здесь я чувствую, что должен сделать паузу.)

Timor mortis conturbat me.

Она ни мудрых не щадит,

Ни тех, о ком молва шумит.

Ты снисхождения не жди...

Timor mortis conturbat me.

- Нет! - вскрикивает Она, зажимая уши.

- Теперь Ты понимаешь, верно? - Я не испытываю сейчас и намека на жалость. - Никто не вечен - ни ты, ни УИС, ни земля, ни солнце, ни звезды. Мы все прячемся от правды. Я тоже прятался, пока не потерял ту, которая всему на свете придавала смысл. После ее ухода мне стало нечего терять, и я будто прозрел и увидел смерть.

- Замолчи! Оставь меня в покое!

- Царица, я никого не оставлю в покое до тех пор, пока мне не вернут мою любимую. Верни ее - и я вновь поверю в УИС.



16 из 39