Похоже, я коснулся больного места. Она так и вскидывается. Я гляжу на гребень холма, на котором пламенеют клены и сумах, золотятся огромные дубы и вязы, и замечаю среди деревьев людей - в основном женщин, спутниц Тракии, с растрепанными, как у нее, волосами. У одной висит на поясе пара диких уток, кровь которых капает ей на бедро. Что ж, Тракии есть чем гордиться: ныне не только мужчины покидают города с их однообразной жизнью и развлечениями и на несколько недель в году преображаются в плотоядных, от которых и пошел человеческий род; женщины тоже вырываются на волю (а затем с радостью возвращаются к благам цивилизации). Да, Тракия постаралась на славу.
На какой-то миг меня охватывает беспокойство. Мы не в парке с посыпанными гравием дорожками и специально отведенными площадками для костров. Нас окружает дикая природа. Сюда рискуют забираться лишь немногие из мужчин, а уж женщины и подавно; дело в том, что эта местность - в буквальном смысле вне закона. Здесь можно творить все, что угодно, не опасаясь наказания. Считается, что наличие территорий, на которых можно, что называется, выпустить пар, способствует сплочению людей. Но я - с тех пор, как умерла моя Утренняя Звезда - практически не возвращался в город, бродил по окрестностям в поисках одиночества и наблюдал за тем, что происходит вокруг, глазами антрополога и историка. В обществе возникают различные институты: церемонии, трайбализм*, кровная месть и прочее; поступки, которые повсюду воспринимаются как отклонения от нормы, среди нас с каждым годом становятся все более распространенными. А если спросить любого из вернувшихся домой участников подобных действ, чем они там занимались, он искренне ответит: дышали свежим воздухом, делали физические упражнения и развлекались, чтобы снять напряжение.