- Ничего подобного твоим песням я не слышала с тех пор, как... - Она вновь словно утрачивает душевное равновесие. - С тех пор, как в мире воцарилась стабильность. Не пробуждай призраков, Арфист. Не нужно, чтобы они тревожили сны живых.

- Разве это плохо?

- Плохо. Сны становятся кошмарами. Запомни: до того, как УИС принесла в мир порядок, разум и покой, люди были безумны.

- Что ж... Я готов отказаться от песен, если мне вернут мой призрак.

Темная Царица вздрагивает. Индикатор гаснет, я вынимаю руку, и карлик уносит Кольцо обратно в машину. Лицо Царицы вновь превращается в белое пятно под черным капюшоном.

- Никому не позволено воскресать до Возрождения, - произносит Она холодным тоном.

Меня так и подмывает спросить: "А как же насчет тебя?", но я сдерживаюсь, не желая показаться жестоким. Что Она чувствовала, когда узнала, что УИС выбрала именно Ее? Что Ей довелось пережить за минувшие столетия? Невозможно представить... Я беру в руки арфу и негромко пою:

"Не тис, а розы ложем

Последним будут ей.

Как обрести похожий

Покой душе моей?"*

________________________________________________________________________

* Это и следующее четверостишие - отрывки из стихотворения английского поэта М. Арнольда (1822-1888) "Requiescat" ________________________________________________________________________

- Что ты делаешь? - восклицает Она. - Безумец!

Я перехожу сразу к последнему куплету:

"К чему рыданья эти?

Переступив порог,

Она вступает в Смерти

Таинственный чертог."

Я догадываюсь, почему мои песни бьют так больно: в них заключены страсти, которым никто больше не подвержен, о существовании которых мало кто подозревает (ведь мы живем в упорядоченном, рациональном мире). Однако я никак не рассчитывал, что песня настолько подействует на Нее; мне казалось, Она испытала в жизни столь много, что равнодушие вошло у Нее в привычку.