- Кто умер? - спрашивает Она.

- Госпожа, у нее было много имен. И ни одно не подходило целиком. Я могу назвать ее номер.

- Твоя дочь? Порой меня просят вернуть умерших детей. Не то чтобы часто - ведь дети все равно воспитываются не в семьях, а в интернатах, но бывает. Обычно я отвечаю матери, что она может родить другого ребенка; если мы начнем воскрешать младенцев, на каком возрасте нам следует остановиться?

- Речь идет не о ребенке, а о моей возлюбленной.

- Немыслимо! - В Ее голосе слышится нечто вроде отчаяния. - Ты без труда найдешь себе другую, и наверняка не одну. Ты привлекателен, а твоя душа... весьма необычна. Она сверкает подобно Люциферу.

- Госпожа, ты помнишь это имя? - язвительно справляюсь я. - Тогда ты и впрямь почтенного возраста. Настолько почтенного, что должна помнить и те времена, когда мужчине была нужна одна-единственная женщина, которой он дорожил сильнее, нежели собственной жизнью и раем.

- А разве она отвечала ему взаимностью, Арфист? - насмешливо интересуется Темная Царица. - Я знаю о людях больше твоего; между прочим, я - последняя целомудренная женщина на земле.

- Теперь, когда она умерла, Госпожа, быть может, так и есть. Но мы... Известно ли Тебе, как она умерла? Мы отправились за город. Пока я искал самоцветы на ожерелье. любимой, к ней пристал какой-то парень. Она прогнала его, но он перешел от слов к делу. Она бросилась бежать - босиком по песку, в котором полно змеиных нор. В общем, ее ужалила змея. Я нашел любимую лишь под вечер, когда яд и палящее солнце... Она умерла у меня на руках, едва успев рассказать, что случилось, и последний раз признаться мне в любви. К тому времени, когда я добрался до города, хемохирургия была уже бесполезна. Мою возлюбленную кремировали, а ее душа очутилась в УИС.

- По какому праву ты требуешь воскресить ее? Что отличает тебя от других людей?

- По праву любви, Госпожа.